Накануне в Усть-Каменогорске произошла очередная трагедия на производстве. На территории завода «Казцинк» произошёл взрыв пылеулавливающего устройства с последующим возгоранием и частичным обрушением. По официальным данным, погибли два человека, ещё пятеро получили травмы. Один из пострадавших находится в тяжёлом состоянии.
И казахстанцы заметили, что сценарий снова повторяется: человеческие жизни, разбор завалов, уголовное дело, проверка, обещания компенсаций семьям погибших.
За последние годы Казахстан пережил ряд громких промышленных трагедий. Каждая из них на время становилась темой номер один, а затем исчезала из повестки вместе с вопросами о причинах и ответственности. Самая масштабная, это авария на шахте имени Костенко в 2023 году. 46 погибших. Это крупнейшая промышленная катастрофа за годы независимости. После неё последовали громкие заявления, проверки во всех крупных компаниях страны и даже смена собственника предприятия. Но изменилось ли что-то системно?
ЕСЛИ СЛОЖИТЬ ВСЕ СЛУЧАИ, СТАНОВИТСЯ ОЧЕВИДНО:
РЕЧЬ ИДЁТ НЕ О СЛУЧАЙНЫХ АВАРИЯХ, А О ПОВТОРЯЮЩЕМСЯ СЦЕНАРИИ.
При этом официальная статистика по смертности и травматизму на производстве существует с серьёзными ограничениями.
Например, по данным комитета государственной инспекции труда министерства труда и социальной защиты населения РК, за 9 месяцев 2025 года в результате несчастных случаев на производстве пострадали 934 работника, 133 из которых погибли. Если опираться на имеющиеся данные, наибольшее число пострадавших фиксируется чаще всего в промышленных регионах: Карагандинской, Восточно-Казахстанской и Павлодарской областях. На сайте бюро национальной статистики данные по несчастным случаям на производстве только за 2024 год. То есть полной статистики за прошлый год в открытом доступе нет. И даже те данные, которые публикуются, не раскрывают главного:
на каких предприятиях происходят аварии?
какие компании системно допускают нарушения?
как часто ЧП повторяются на одних и тех же объектах?
сколько тратят на безопасность людей на производстве?
Иными словами, общество видит отдельные трагедии, но не видит полной картины. После каждой аварии звучат одни и те же формулировки:
«расследование будет проведено»,
«виновные будут наказаны»,
«контроль усилят».
Но спустя время происходят новые аварии — с теми же причинами и в тех же отраслях, как будто предыдущие трагедии, так и не изменили систему.
Напомним, «Казцинк» — одно из крупнейших предприятий региона. Компания работает в горно-металлургическом секторе и производит цинк, медь, свинец и драгоценные металлы. Несмотря на название, компания не является полностью казахстанской. Более 29% принадлежит «Тау-Кен Самрук» (в структуре «Самрук-Казына»), 70% — швейцарской корпорации Glencore. И здесь возникает еще один закономерный вопрос: если актив — стратегический, а контроль в значительной степени — иностранный, кто в итоге несёт реальную ответственность за безопасность? И не слишком ли часто этот «знакомый сценарий» оплачивается человеческими жизнями?
